Панические атаки и тревога
Панические атаки: почему все анализы в норме, а вам всё хуже
Когда при обследовании ничего не находят, а вы каждый день боитесь умереть.
Если приступы накрывают волной — сердце колотится так, что слышно в ушах, воздуха не хватает, накатывает дикий, животный страх, и кажется: вот сейчас — инфаркт, инсульт, смерть…
Если вы уже прошли кардиолога, невролога, эндокринолога и др. Сделали ЭКГ, холтер, УЗИ, МРТ, сдали гормоны — и везде одно и то же: «Всё в норме, вы здоровы». В лучшем случае вы услышите три буквы «ВСД», которые ничего не объясняют…
Если днём вы ещё как-то держитесь, а вечером и ночью накрывает.
Если скорая уже знает ваш адрес…
Вы в правильном месте. Дочитайте этот текст до конца.
В конце вы поймёте, почему ничего из того, что вы пробовали, не сработало — ни обследования, ни таблетки, ни советы «не накручивать себя». И что на самом деле поможет вам: так, чтобы приступы перестали управлять вашей жизнью.
Попробую описать, что с вами происходит. Проверьте, насколько это соответствует вашему состоянию.
Утро начинается не с планов на день, а с прислушивания к себе. Как сердце? Какой пульс? Нормальное ли давление? Не кружится, не болит ли голова? Нет ли каких-то болезненных ощущений в теле? Вы начинаете «сканировать» себя раньше, чем успеваете проснуться.
Днём — работа через силу. Давление скачет, в горле ком, в груди тяжесть. В сумке — таблетки «на всякий случай». Лифты под запретом, только лестницы. Маршруты давно построены в обход метро. В голове сразу формируется план быстрой эвакуации из любого места. Вы точно знаете, где по дороге аптеки и поликлиника.
Что-то кольнуло — и рука сама тянется к телефону: погуглить симптом. Через двадцать минут вы уже прочитали про три смертельных диагноза и накрутили себя ещё сильнее. Вы понимаете, что становится только хуже, но всё равно продолжаете гуглить.
Вечером — хуже всего. Именно в конце дня и ночью приступы приходят чаще. Просыпаетесь от сильнейшего страха, с колотящимся сердцем, в холодном поту — и до утра боитесь или не можете заснуть снова.
А фоном, постоянно, крутится одна мысль:
Звучит почти нелепо — вы и сами это прекрасно понимаете. Обследованы вдоль и поперёк, но какой-то частью себя вы действительно так думаете. И записываетесь на ещё одно обследование, которое снова, скорее всего, ничего не найдёт. Или ищете своего «Доктора Хауса», который наконец найдёт причину и поставит точный диагноз!
Жизнь тем временем сжимается. Сначала вы перестали ездить в метро. Затем — оставаться одна дома. Потом дальние поездки стали возможны только с мужем или дочерью. У кого-то эта география сужается до собственного подъезда: стоит выйти за дверь — и уже колотится сердце.
И самое тяжёлое — когда рядом дети. Вы боитесь остаться с ними одна: а вдруг приступ? Вы дёргаете их, срываетесь, потом вините себя. Муж уже устал слушать ваши жалобы, а родные считают, что вы себя просто накручиваете.
Если, читая эти строки, вы кивали, прочитайте то, что я пишу дальше, особенно внимательно.
Вы уже всё перепробовали, правда? Давайте честно разберёмся, почему вам это не помогло.
Обследования. ЭхоКГ — норма, холтер — идеальный, анализы — хорошие. Вы должны были бы радоваться, но каждое «вы здоровы» пугает вас сильнее диагноза: если всё в порядке, то почему тогда мне так плохо? Обследование ищет поломку в органах, а их там на самом деле нет. Поэтому оно и не находит — и не найдёт никогда, если уж говорить начистоту.
Таблетки. Глицин, корвалол, афобазол, фенибут — все они накопительного действия, а вам нужно здесь и сейчас. Что-то посильнее — страшно: от сильнодействующих потом как в тумане, да и подсесть на фарму надолго, а то и на всю оставшуюся жизнь, нет никакого желания. Даже когда препараты помогают, они делают одно: приглушают тревогу. Кран, из которого она льётся, они не закрывают.
Дыхание в пакет, техники, ритуалы. Одна моя пациентка сказала об этом точнее любого учебника:
Техники полезны в момент приступа. Но они исключительно про то, как пережить приступ, и никак не помогают их предотвратить и устранить полностью.
Книги и марафоны. Вы, скорее всего, уже читали Курпатова или Федоренко. И теорию знаете не хуже любого специалиста. Но вот что удивительно: знания о панических атаках недостаточно, чтобы они прошли, иначе вы бы уже вылечились.
Психологи. Возможно, вы уже были у психолога, а может быть, и не у одного. К сожалению, не помогло, и это тоже закономерно. Чуть ниже объясню, почему дело не в вас.
Заметьте общее во всём этом списке: каждый из этих способов работает с приступом. И ни один — с его причиной.
История из моей практики
В 2014 году ко мне пришла женщина, назову её Анастасией. 35 лет, двое сыновей — 3 и 9 лет. Панические атаки начались у неё в 2009-м.
Потом ПА стали учащаться. Иногда были через день, иногда ежедневно. В 2010-м я вышла замуж 2-й раз. Стала спать с надетой манжетой от тонометра. Потом я, беременная, разводилась. Вот тогда я и осталась одна в квартире. Старшему было 5, я на последних сроках. Очень страшно было, когда ПА начиналась ночью: я одна, беременная, в соседней комнате 5-летний сын спит. А я «умираю». Лежала и боялась вставать — думала, что упаду в обморок.
В 2011-м, когда уже родила, совсем стало тяжко. Сон пропал, настенные часы заворачивала в полотенце и уносила в ванную, чтобы не тикали. В 2013-м пошла к психоневрологу. Повезло с доктором — она сразу определила, что это классический невроз, подобрала препараты, стало полегче. Но как медик я понимала, что это не выход. И искала психологов.
К моменту обращения ко мне она уже почти не выходила из квартиры. Тяжёлые панические атаки и тревожное расстройство сузили её жизнь до размеров нескольких комнат. По выходным она в сопровождении ходила в храм, в надежде на исцеление, — там священник и порекомендовал ей обратиться ко мне.
До меня она уже была у нескольких психологов. Но они от неё… отказывались. Не выдерживали того, с чем она жила.
«Я знаю свою проблему», — сказала она на первой встрече. И она была права: в двадцать лет в её жизни случилась страшная трагедия — на её глазах в аварии погибли пятеро её самых близких друзей. В одной машине. Все сразу. За одну секунду.
Она продолжала жить в том же городе. Видела родителей погибших, места, где они бывали вместе. И держалась. Пятнадцать лет держалась. А потом тело перестало вывозить этот кошмар.
И вот что важно в этой истории: она знала причину — и это не помогало. Потому что знать о травме и прожить её — это не одно и то же. Горе такого масштаба психика не может переварить сама. Она его «запечатывает», чтобы выжить. А потом, годами позже, запечатанное начинает вырываться наружу и проявляться разными способами — в её случае в виде панических атак.
Что мы делали. Сначала — подробно: история жизни, история симптома, как он развивался. Потом — работа с тем самым непрожитым горем в психоаналитических, эмоционально-образных и психодраматических техниках, шаг за шагом, в темпе, который она выдерживала. Не разговоры о её страхах, а работа с той психотравмой, которая застряла в её теле пятнадцать лет назад.
Между встречами она получала от меня материалы под свой этап работы и знала, что в трудный момент может написать.
Результат — по шагам, каждый из которых был победой: смогла помыться в ванной с закрытой дверью (до этого дверь всегда была открытой — «чтоб дети могли меня спасти, если что»). Вышла из квартиры. Стала ездить ко мне в Москву на сеансы из Подмосковья — сама, на общественном транспорте, которого раньше панически боялась. Вернулась на работу медсестрой. Прокатилась на джипинге в Абхазии. Уже много лет водит машину. Родила третьего здорового ребёнка.
И ещё деталь, которая скажет многое тем, кто понимает: у её детей за время нашей работы сняли инвалидность — дерматит и астма отступили. Тревога матери и тело ребёнка связаны сильнее, чем принято думать.
Скажу честно: эта работа заняла не один сеанс — симптом копился пятнадцать лет и не собирался уходить за час. Но направление стало понятным уже на первой диагностической встрече. Впервые за годы у неё появилась не надежда «а вдруг поможет», а ясность: что происходит и куда идти. Причина проблемы — проработка — облегчение.
И всё же чаще ко мне приходят, не зная причину своих панических атак и повышенной тревожности, — и мне удаётся быстро, буквально за первые 2–3 сеанса, а иногда и на первом, обнаружить ту психотравму детства или юности, которая могла их запустить. А дальше дело техники — проработать её и избавить вас от панических атак навсегда.
Что происходит на самом деле
Симптом — это вершина айсберга
Врачи и таблетки борются с тем, что на поверхности. А настоящая причина скрыта ниже, под водой, — и пока она не найдена, симптом будет возвращаться.
Вы застряли в замкнутом круге, и выглядит он так:
Фаза первая: держитесь. Контролируете себя, избегаете метро, толпы, дальних поездок, носите с собой таблетки, прислушиваетесь к телу. Строите жизнь так, чтобы не спровоцировать приступ. Это стоит огромных сил, но какое-то время работает.
Фаза вторая: срываетесь. Приступ всё равно приходит — в самый неожиданный момент. Страх смерти, скорая, приёмный покой. Новое обследование. «Всё в норме». Два дня облегчения — и снова: «а вдруг не нашли, пропустили?» И вы возвращаетесь в первую фазу — только круг избегания стал чуть шире, а жизнь чуть уже.
И так — месяц за месяцем. Год за годом. В обеих фазах происходит одно и то же: вы боретесь с приступом. А то, что его запускает, остаётся в слепой зоне нетронутым.
Паническая атака — это не сбой сердца, не слабые нервы и не выдумка. Ваше тело действительно выбрасывает адреналин, давление реально скачет, пульс действительно зашкаливает, страх правда ужасающий. Всё по-настоящему.
Но запускает этот механизм не сердце. В вашей истории жизни есть тяжёлый непрожитый опыт: потрясение, жуткий страх, потеря, годы жизни в напряжении — опыт, который психика когда-то «запечатала», чтобы вы могли жить дальше. У Анастасии это была гибель друзей. У кого-то — расставание с родителями в раннем детстве или смерть близкого, после которой «держалась молодцом». У других — ранняя госпитализация или что-то страшное в детстве, о чём не хочется вспоминать. Печать держится годами. А потом тело начинает сигнализировать о помощи — чаще всего приступами тревоги с паническими атаками. Или болезнями, зависимостями, иногда депрессиями.
И пока эта причина не будет найдена и проработана с психологом, симптом будет возвращаться, сколько бы обследований и лечения вы ни прошли.
Вы не выдумываете. Боль настоящая. Просто её источник — не там, где искали врачи. Вот почему у вас «всё в норме». Вот почему не помогли таблетки. И вот почему не помогли психологи, у которых вы были: разговоры о способах совладания и советы «вам не о чем тревожиться, берегите себя» не достают до запечатанного глубоко внутри. Для этой работы нужны другие инструменты.
Что будет, если ничего не менять
Я обязан сказать это честно — не чтобы напугать, а потому что вижу это в клинике каждую неделю.
Панические атаки не проходят сами по себе, не лечатся силой воли и таблетками — они укореняются.
География жизни продолжит сжиматься по одному и тому же сценарию: сначала метро, потом транспорт вообще, потом «одна не останусь», потом дистанция возможного выхода сокращается до подъезда. Я принимал женщин, которые к 40 годам не выходили из дома год и больше — и на приём их приводили мать, сын или муж, как ребёнка.
Семья устанет раньше вас. Близкие перестанут воспринимать приступы всерьёз — «опять ты со своим сердцем». Дети научатся вашей тревоге: они всегда учатся не через слова, а считывая состояние матери.
А деньги продолжат утекать туда же, куда и раньше: ещё один круг обследований, ещё десятки тысяч за анализы, которые снова окажутся в норме.
Пройдёт ещё год. Или три. Или пять. Узнаёте это ощущение — «не живу, а существую от приступа к приступу»?
У вас есть два пути. Какой выбрать — решать только вам.
Путь первый — оставить всё как есть
Путь второй — найти причину
Не глушить приступы, а разобраться, что их запускает. И прожить это — со специалистом, который умеет и выдерживает и в итоге ведёт к выздоровлению.
Как я работаю и чем это отличается от того, что вы пробовали
От медицины. Никак не «вместо» — только после обследований и вместе с ними. Медицина делает важное дело: исключает органику. Это правильный и необходимый первый этап, и я сам первым делом спрошу о ваших походах к врачам и их диагнозах. Но искать психологическую причину — не задача кардиолога, невролога и даже психиатра. Это моя задача.
От таблеток. Я не назначаю препараты и не отменяю чужие назначения. Если фармподдержка объективно нужна — это решается с врачом, аккуратно и на время. Цель нашей работы в другом: чтобы опора стала на себя, а не на таблетку.
От «психологов вообще». Работа с травмой — это не только беседы о симптоме и стрессах. Это клиническая работа, требующая подготовки, метода и — не в последнюю очередь — способности выдерживать тяжёлый материал. Ко мне нередко приходят после нескольких специалистов, которые не справились. Я работаю в интегративном подходе: психоанализ, психодрама, эмоционально-образная терапия, логотерапия — инструмент подбирается под вашу историю, а не наоборот. Схема всегда одна: подробная история жизни и симптома — поиск точки запуска — проработка, пока симптом не потеряет опору и силу.
От быстрых обещаний. Не обещаю исцеления за неделю — и настороженно отношусь к тем, кто обещает. Обещаю другое: мы будем искать и работать с причиной, а не глушить симптом.
Вы не остаётесь одна между встречами. Терапия со мной — это не «увиделись раз в неделю и до свидания». Я сопровождаю: высылаю материалы — медицинские и психологические — под вашу ситуацию и этап работы; у вас есть право написать мне, когда это нужно, а в сложные моменты — созвониться. Для человека, которого годами «футболили» от врача к врачу, это часто оказывается не менее важным, чем сами встречи: рядом есть специалист, который в курсе вашей истории.
Кто я
Меня зовут Илья Суслов
Я клинический психолог (государственная аккредитация), психосоматолог. Работаю в сети клиник «Медси» и «Будь Здоров» в отделении Premium — внутри медицины, а не вместо неё. Ко мне направляют пациентов врачи — как правило, тогда, когда обследования в норме или лечение не помогает.
Моя специализация — тревожные расстройства, панические атаки, психосоматика: состояния, в которых тело не выдерживает и сбоит из-за того, что психика вовремя не смогла попросить и получить необходимую помощь.
Я эксперт ТВ реалити-шоу «Тело говорит» на федеральном канале и преподаю психологию в московских вузах. В практике — более пятнадцати лет.
В профессию я пришёл взрослым человеком — за плечами были свои кризисы, потери и свой путь выхода из них. Я знаю не понаслышке, что такое, когда жизнь рушится. И знаю, что из каждой «безвыходной ситуации» есть выход — не потому что прочитал в учебниках, а потому что неоднократно выходил оттуда сам и вывел других.
Берусь за любые сложные случаи — в том числе за те, от которых отказались или не справились другие специалисты. Выдерживаю любой кошмар и помогаю в результате. Это, пожалуй, главное, что стоит обо мне знать.
